Странный темноволосый водитель лет двадцати восьми от роду, с колючим взглядом, договорить ему не позволил:
- Молчать! - процедил он тоном пожизненного генеральского зятя. Потом отвел глаза от переносицы Филипченко и, недобро прищурившись, уставился куда-то в конец проспекта. - Давно здесь стоишь?
- С шести утра, - осторожно ответил гибддэшник.
- Машина... Вольво... Семьсот сороковая... Темно-синяя... Государственный номер РР 313... Давно... проезжала? - отчеканил вопрос темноволосый.

Филипченко напрягся, вспоминая проехавшие за полдня автомобили, подняв глаза к небу и беззвучно шевеля губами. Воспоминания ограничивались пятью с половиной тысячами рублей.
- Не было такой, - уверенно заявил он.
- Точно? - взгляд странного типа вернулся к переносице собеседника.
- Точно! - Боднул головой старший сержант.
- Смотри... как там тебя... Филиппенко...
- Старший сержант Филипченко!
- Пока еще - старший, - поправил темноволосый. - В этой Вольво едет сам Батон. Слыхал про такого? - словно сомневаясь в чем-то, спросил он.

Про какого-то Батона Филипченко, безусловно, слышал, и потому лишь молча кивнул.
- Так вот, старшой, - темноволосый по-отечески положил руку на сержантский погон, - ты лучше не геройствуй. Побереги, понял?
- Что беречь? - спросил вконец запутавшийся Филипченко.
- Да все береги. Все, - утомленно улыбнулся странный водитель, открывая дверь серого Опеля и усаживаясь на сидение.

Машина, пыхнув облачком газов в морозный воздух, мягко пошуршала по очищенному от снега асфальту...

- Что это было, Гена? - спросил сидящий справа от водителя пассажир.
- Тренировка, Сань, обычная тренировка, - ответил, улыбаясь, темноволосый. - Я считаю, что нам, актерам, подобные тренировки очень полезны. А вдруг завтра роль милицейского чина предложат, надо же попробовать, а? - добавил он подмигнув.

Плетущемуся к своей будке недовольному Филипченко послышалось, будто в тихий рокот мотора удаляющегося Опеля вплелся совсем посторонний звук - грохот здорового мужского хохота.

*****

Виктор Юрьевич вышел из банка, пугливо озираясь по сторонам и крепко, словно удостоверение олигарха, прижимая к груди толстый портфель. Как же он всегда боялся этого момента - когда нога только ступает на крыльцо, а в портфеле лежит месячная зарплата всей немаленькой фирмы! Одно успокаивало: в этот раз бояться нужно не всю дорогу, а только до двери автомобиля. Хотя неизвестно еще, что лучше - дрожать над чужими деньгами в общественном транспорте, или вернуться в офис на взятой без спроса машине главбуха. «Ну, сколько можно, в конце концов, - думал отчаянный кассир, - сколько можно так рисковать, возя большие деньги в трамвае?! Я ведь не мальчик уже, все-таки!»

Мальчиком Виктор Юрьевич действительно не был, и не был им уже больше сорока лет. Хотя сегодня совершил по-настоящему ребяческий поступок - спер со стола начальника ключи и угнал, по сути, его любимое, много лет лелеянное средство передвижения. Да, с главбухом они давние приятели, но кто ж его знает, что для Мишки важнее - двуногий товарищ или четырехколесный любимец.

Так или иначе, но возвращаться в офис было боязно. Виктор Юрьевич сел за руль, аккуратно пристроил портфель на правое сиденье, зачем-то протер очки и завел двигатель. Немолодая темно-синяя Вольво, государственный номер РР 313, не спеша, выехала со стоянки и тронулась в сторону проспекта.

Немного поколесив и постояв на светофорах, машина, наконец, свернула к офису, приближая миг встречи с начальством и увеличивая нервную взвинченность Виктора Юрьевича. Когда до родного бизнес-центра оставалось около трех сотен метров, истошная трель милицейского свистка ворвалась в приоткрытое окошко, едва не взорвав и без того бешено стучащее сердце несчастного кассира. Виктор Юрьевич с захватившей все его существо паникой увидел, как от будки постового к нему, маша жезлом и выпучив глаза, бежит на полусогнутых ногах усатый инспектор, зачем-то схватившийся за кобуру пистолета. «Ну, вот и доездился», - подумал начинающий и, похоже, уже завязывающий автоугонщик, нажимая ослабевшей ногой на педаль тормоза и даже не подумав выйти наружу.

*****

Старший сержант Филипченко лютовал. Его свисток непрерывно исполнял арию «Нежданного гостя», жезл неистово буравил воздух, вызывая ужас на лицах проезжающих водителей. Какой-то сопляк, пусть и при высоких чинах, отчитал его по-полной, и за что?! - за обычную несогласованность работы отделов, служб и ведомств. Нервы нужно было немедленно успокоить, благо поводов для этого проезжающие давали достаточно.

Удовлетворенно вернувшись на свое место после очередной экзекуции, Филипченко бросил взгляд на вверенное его заботам пространство и обмер. К перекрестку медленно подъезжала темно-синяя Вольво с врезавшимся в память номером - РР 313.

Забыв о совете наглого офицера поберечься, старший сержант выскочил из будки как собака на шорох и бросился в атаку, выдувая из свистка все, на что тот был способен.

Хлипкий очкарик за рулем смотрел на приближающегося инспектора, как и должен был смотреть на его месте любой воспитанный водитель - с явной готовностью хлопнуться в обморок. Он даже побледнел, словно благородная девица при первой встрече с матросом. Это немного успокоило Филипченко. Страшный Батон оказался не таким уж и страшным. Или, может, это и не Батон вовсе?

- Старший сержант Филипченко, - представился постовой, подойдя вплотную и продолжая держать руку на кобуре. - Документики попрошу.
- П-пожалуйста, - проблеял очкарик, подавая в окошко свои небольшие, но защищенные пластиком права.
- Батонов Виктор Юрьевич, - прочел вслух инспектор. «Точно! Батон!» - подумал он. - Будьте добры документы на машину.
- У меня... их нет, - охнул «рецидивист», вспоминая, что не догадался вытащить документы из Мишкиного пиджака.
- Вот как? - хмыкнул Филипченко... и тут его взгляд зафиксировал пухлый портфель на правом сидении. Тренированное чутье старого гаишника подсказало, что в нем - самое важное. - А что в портфеле? - хрипло спросил он.
- Деньги, - легко признался «Батон».
- Откройте, - почему-то снова хрипло приказал постовой.

Очкарик послушно открыл портфель, не ожидая ничего страшного от человека в мундире. Пачки купюр в банковской упаковке ввергли представителя закона в состояние полной прострации. С трудом оправившись, он спросил:
- Из банка?
- Да, - подтвердил водитель и, заметив, что рука на кобуре странно зашевелилась, добавил: - Это зарплата.
- Понимаю, - процедил Филипченко, - зарплата... лет на пятнадцать, наверное.
- Что Вы, - засмущался очкарик, - это за месяц.

Глаза старшего сержанта опасно потемнели. Ничего себе! Ему, небось, года не хватит, чтобы в поте лица махая жезлом заработать такую сумму, которая лежала сейчас в портфеле. На месяц?! «Надо вызывать подкрепление, - мелькнула мысль, - Батон явно с «дела» возвращается».

Он снял с пояса рацию, и в этот момент сзади послышался знакомый голос:
- Эй, старшой!..

*****

- Ох, Сань, спасибо тебе, сам бы я не смог нормальные кольца выбрать, - поблагодарил друга темноволосый Гена, отъезжая от ювелирного магазина. - Не разбираюсь я в украшениях. И вообще, зачем нужны эти ритуалы - не понимаю.
- Дурак ты, - беззлобно огрызнулся Саня, - для женщины обручальное кольцо - не просто украшение, а символ.
- Чего - символ? Прикованной чужой свободы?
- Может и так, - ухмыльнулся Саня. - А только кольца купить нужно.
- Так я и не спорю. С деньгами просто туговато. Ролей не дают. Сам понимаешь, кому режиссер роли дает - любимчикам, а не талантам. - Он задрал пальцем собственный нос и рассмеялся.
- Да ладно тебе! Ролей не дают, катайся по городу да «бомби» в свое удовольствие. Пусть хотя бы машина сама себя кормит.
- Да боюсь я «бомбить», если честно, - сказал Гена, немного помолчав, - разное рассказывают...
- А ты разному не верь. Хотя, конечно, думать надо, кого брать, а кого нет. Вон видишь - мужик бритый голосует? Ничего, вроде. Куртка у него дорогая... Подбросим?

Гена бросил сомневающийся взгляд на мужика в широкой кожаной куртке, потом вздохнул и притормозил.
- До метро, - басом бросил в окно бритоголовый.
- Садись, - кивнул головой Саня. Бритый солидно забрался на заднее сиденье.

Подъезжая к перекрестку, за которым Гена не так давно тренировал актерские навыки, Саня разглядел знакомую фигуру у темно-синей машины. Бросив взгляд на ее номер, Саня присвистнул и ткнул пальцем в лобовое стекло.
- Глянь-ка, ничего не напоминает?
- Ничего себе совпадение! - в свою очередь присвистнул Гена. На его лице появилась лукавая улыбка. Серый Опель остановился. - Эй, старшой! - крикнул Гена в окошко, - что, не терпится Батона взять? Ты смотри...

В этот момент что-то холодное и жуткое прикоснулось к его щеке.
- Ты что, сучонок, Батона надумал сдать? - донесся сзади злой удушливый шепот.

Скосив глаза, Гена увидел в зеркале заднего вида перекошенное ненавистью лицо пассажира и пистолет, прижатый к щеке. Внутри стало нехорошо.
- А ну, трогай, гаденыш! Быстро! - приказал Батон. Гена надавил на газ.

*****

Старший сержант Филипченко ничего не понимал. Он видел, как рванул с места серый Опель с давешним темноволосым за рулем; и разглядел на заднем сидении человека с пистолетом в руках. Но перед ним самим, в темно-синей Вольво, находился знаменитый Батон.

Мысль инспектора, мгновенно возвысившись до уровня мыслей Чернышевского, родила гениальный вопрос: «Что делать?» Филипченко поднял к губам рацию.
- Дежурный! Докладывает старший сержант Филипченко. Мимо меня проехал серый Опель. На заднем сидении - человек с пистолетом, держит водителя под прицелом. Преследовать не могу, поскольку задержал опасного рецидивиста Батона. Прошу подкрепления.

Выслушав ответный треск рации, он сказал: «Есть!» и повернулся к снова побледневшему «Батону».
- Ну что? Выходи, Батон... только осторожно. Сейчас я тебя нарезать буду.

Именно в этот момент Виктор Юрьевич все же грохнулся в обморок.

© 7_korov